Беседы с монстрами-3: Два года условно за… умышленное убийство!

В предыдущем блоге я опубликовал часть разговора с так называемым «киллером №1» в Украине Георгием Сувориным, ныне отбывающим пожизненный срок в Винницкой тюрьме. Тогда Жора (как обычно его называли в криминально-милицейском мире) поведал о своей первой судимости за разбойное нападение на квартиру директора Киевкомисионторга в 1980 году. И хотя взял Жора с подельниками на той «хате» сущую ерунду, срок он получил «взрослый» -- 9 лет. Возможно, к этому приложил руку (да не пустую) и упомянутый директор – кто помнит те времена, представляет, что значил в Киеве шеф всей комиссионной торговли… Во всяком случае, Жора срок отбыл «от звонка до звонка», причем часть отсидел в суровых условиях «крытой» тюрьмы, а выйдя в 1989 году, не только устроился на работу (чтобы милиция не приставала), но и сошелся с местным криминалитетом (а жил он в Московском, ныне Голосеевском районе столицы). О том, что было дальше, как он получил за свое первое убийство… аж два года условно, рассказывает он сам.

-- Жизнь свое берет. Как-то получилось, что я вновь сошелся с уголовным миром… Постепенно, резких поворотов судьбы не было. Надзор (милицейский, за ранее осужденным) закончился, я стал бывать среди людей на нашем кутке, в районе гостиницы Мир… Старые, новые друзья, бандитский мир, набирающий в начале 90-х силу… И захлестнуло…

Что же касается истории с первым убийством и условным сроком, то она началась еще в лагере. Когда я вернулся туда с ТЗ (тюремного заключения, то есть с «крытой» тюрьмы), через год туда же пришел Цветов Вадим, впоследствии потерпевший (то есть мною убитый). Сидели мы с ним и раньше на усиленном режиме. По натуре он бунтарь, все время конфликтовал с администрацией, со всей зоной воевал, был в авторитете. И я был в авторитете, но я другой человек, я старался все решить мирно. Ко мне приходят за советом, я говорю: помиритесь. К нему, он говорит: всех убить… Ну, образно, вы понимаете. Мы знали друг друга, даже приятельствовали. Короче, получилось, что он вышел с ПКТ (помещение камерного типа, то есть изолятор) ко мне в отряд на зоне. А у меня уже там все схвачено. Я его принял, мы подружились. Я освободился раньше, он через полгода, уехал он к себе в Крым, есть там такой городок Армянск. Он был сирота, отец умер, мать сидела. Судьба у парня не сложилась, вскоре он снова сел, я ему помогал на зоне, вышел он и в своем Армянске вошел в конфликт сразу и с местными бандитами, и с милицией. И его с двух сторон стали искать. Я его пригласил в Киев, он приехал. Я тогда уже жил с нынешней женой Ларисой. Мы снимали квартиру на Теремках и я поселил Вадика в том же парадном к одной подруге, он с ней стал сожительствовать.

Дал я Вадику и работу, познакомив со своим другом, которому нужен был водитель-охранник, а Вадик был крепкий парень, боец и водил хорошо. Сам я в то время уже сильно кололся ширкой (а начал еще до посадки, на зоне лишь покуривал план) и все надо мной нависали, мол, что делаешь, бросай… Вадик покалывался, но не так сильно.

Итак, Вадик работает и начинает наглеть: выпивка, девочки. У него всегда машина под задницей, «пятерка», потом «восьмерка», я ему свою «шестерку» тоже доверял. Я с ним говорю, мол, так нельзя, но он не особо слушал. В итоге мой друг Витя забрал у него машину (это единственный мой друг, который и сегодня от меня не отвернулся, как и его близкие). Тогда Вадик решил ограбить своего бывшего работодателя. Он знал, что деньги с бизнеса завозятся на квартиру к Витиной родственнице. Как-то он украл у меня газовый пистолет и поехал туда. Хорошо, ему не открыли, уже знали, что не надо пускать. Витя об этом узнал, пришел к мне и говорит: слушай, надо с Вадиком что-то делать. Я тогда решил, что Вадик мня предал. Вычислил, где он может появиться (я к тому времени уже бросил уже колоться, а Вадик нет). И наркопункте мы его выхватили, посадили в мою машину. Там я его и убил. Сначала мы его немного побили на хазе, сказали, что он должен уехать из Киева домой, раз так себя ведет. Но я уже решил его убить, потому что говорить с ним было бесполезно. Даже если он бы уехал, то вернулся бы, потому что все о бизнесе этом знал, в том числе, где деньги. Словом, застрелил я его прямо в машине и отвели мы труп за город, между Киевом и Вишневым в посадке закопали. Было 14 декабря. Лопатки не было, нашлась лишь кирочка, так что ямка получилась небольшая. Весной земля просела и показалась туфля. Но тело частично сгнило, я его положил лицом вниз. Входного отверстия уже не было, только выходное. Стрелял я два раза, один раз в сердце, а второй в голову. И попал лишь в шею, скользяще, касательно, что меня потом и спасло. Если бы влепил в лоб, сидел бы за убийство. Позже поймете, почему.

Короче, нашли труп, лица нет, в дубленке-пропитке дырка. Эксперт решил, что это ударили со спины отверткой (хотя я стреляя из ТТ спереди в сердце). А пули остались в машине, их потом мы убрали. Но пальцы у трупа остались, по ним опознали Вадика. И взяли меня в разработку, потому что знали, что мы друзья. Я ему в свое время сделал паспорт заграничный. И версия у меня была, мол, он забрал вещи и уехал за границу. А 14 декабря меня закрыли. Ровно через год после убийства, так совпало. Вскоре я понял что сыщики вот-вот выйдут на квартиру-наркопритон, откуда мы забирали Вадика. И там меня по-любому сдадут. Тогда я признаюсь, что убил Вадика, но выдвигаю свою версию. Рассказал, что убил его в машине из пистолета в порядке самообороны. Но у следствия-то версия своя и менять ее не хотят. Эксперт говорит, и второй, и третий – ударили заточкой. Я знал об этом, у меня были кое-какие возможности даже в СИЗО, я обо всем говорить не могу и сейчас… Словом, жена моя пошла в прокуратуру. И рассказала, что муж себя оговорил, а на самом деле было так: муж, то есть я, и Вадик приехали к нам, сидели, выпивали, вдруг выстрел, потянуло запахом газа… Муж вышел, сказал, забирай детей и езжай к маме.

Мне эту версию тоже передали и я ее подхватил. Даю показания, что мы, мол, сидели с Вадиком на кухне, возник конфликт, он в меня выстрелил из газового пистолета. Я уклонился и схватил отвертку, которая лежала на холодильнике возле магнитофона. И ударил, дескать, два раза, один раз промазал по шее, а второй со спины попал в сердце. Все, как и говорили эксперты. Вот тут и вспомнил: если бы пустил ему пулю в лоб, эта версия не прошла бы… Короче, так как следствие зашло в тупик, это всех устроило – подробнее говорить не могу. И получил я два года условно за превышение пределов необходимой самообороны. Это было мое первое убийство и я тогда считал – оно же и последнее. Я тогда уже начал искать свой путь к Богу, когда закрыли, стал молиться, поститься и когда выпустили, решил, что это Бог меня вывел. А, скорее всего, так и было. Покаяния еще во мне не было, но жалость к Вадику появилась. Хотя я считал, что, убив его, я причинил меньшее зло, чем он мог бы причинить другим людям, а значит, я их спас. И потому что я убил злодея, меня Бог вывел на свободу. Сейчас я уже понимаю, что это все не так.

Когда вышел 14 апреля (4 месяца был под следствием), встретили друзья-бандиты, я опять сел на иглу. А думал пойти на Пасху в церковь… Куда там! На Пасху я был такой уколотый, что мне скорую вызывали! И опять меня захлестнула бандитская жизнь. У определенных людей была война с кавказцами и я был в ней задействован. Что касается моей якобы бешеной личной нелюбви к кавказцам, которые будто бы прострелили мне ступню, то прострел был, а остальное – это версия следствия, придуманная мною. Для того, чтобы показать, что я был один, волк-одиночка, не состоял ни в какой организации. Поэтому на первый план выдвигалась якобы месть, хотя все было не так. Больше я говорить об этом не хочу…

(Продолжение следует. Далее будет опубликована часть беседы с Сувориным, в которой он рассказывает о фантастически наглом убийстве прямо в венерическом диспансере и расстреле в столичном кафе «Изида» (в обоих случаях жертвами стали армяне, что и послужило одним из оснований считать, что Суворин питает к кавказцам личную неприязнь). А также о заказном убийстве видного бизнесмена, 53-летнего Александра Чупыры, директора государственной акционерной энергогенерирующей компании «Центрэнерго»).

Александр Корчинский