укр
Віталій Квітка
Свято імені нас
Главная Последние новости Украины
17 Октября 2008, 13:47  Версия для печати  Отправить другу
×
Истории от Олеся Бузины: Как сиделось в тюрьме министрам при гетмане Скоропадском http://www.segodnya.ua/img/article/1341/41_main.jpg http://www.segodnya.ua/img/article/1341/41_tn.jpg Украина Гетманский режим навсегда вошел в историю как самое веселое время гражданской войны на Украине. Даже на нарах при гетманщине "парились" с физическим и душевным комфортом.
Строгая власть. Слева от гетмана начальник его конвоя Сахно Устимович
Строгая власть. Слева от гетмана начальник его конвоя Сахно Устимович

Истории от Олеся Бузины: Как сиделось в тюрьме министрам при гетмане Скоропадском

Гетманский режим навсегда вошел в историю как самое веселое время гражданской войны на Украине. Даже на нарах при гетманщине "парились" с физическим и душевным комфортом.

Уже после того, как Петлюра с компанией в декабре 1918-го возьмет Киев, победители попытаются навязать массовому сознанию образ Скоропадского-тирана. Гетмана предложат судить как представителя "злочинної влади" – точь-в-точь, как Кучму в недавние времена. Петлюровская пресса будет публиковать по этому поводу лихие кровожадные статьи. В них бывшего главу Украины обвинят в узурпации власти, в том, что при нем злодей сидел на злодее, в том, что гетман и его министры семь с половиной месяцев только то и делали, что "розпродавали народне добро", и "катівськими засобами" предотвращали любые попытки вывести их на чистую воду.

Однако "гетман-кат" из Скоропадского так и не получился. Новому режиму трудно было убедить киевского обывателя, помнившего порядок и полные магазины при Павле Петровиче, что украинизированные вывески на столичных домах и трупы, валяющиеся прямо на тротуарах, и есть признаки демократии и свободы. Единственным преступлением, которое удалось "нарыть", да и то не на самого Скоропадского, а на "распоясавшихся" при нем офицеров-добровольцев, был… бюст Тараса Шевченко. Его в лютой злобе "на все українське" эти самые офицеры якобы расколотили прикладами в октябре в Украинском клубе. Справедливости ради, замечу, бюст Кобзаря был, видимо, невысокого качества. Добротно отлитый монумент из бронзы прикладом не расколотишь. Разве что нос ему отобьешь. Разбили, скорее всего, какую-то халтурную гипсовую чушку с усами, не имевшую художественного значения. Может даже, и не Тараса вовсе. Или она сама впопыхах упала. Но больше, кроме этого "акта вандализма", о котором голосили потом все петлюровские мемуаристы, ничего "тирану" предъявить не удалось.

САЖАЛ И ВЫПУСКАЛ. Зато сразу же возникал другой вопрос: если гетман такой кат, то почему он выпустил из тюрьмы Петлюру, тут же поднявшего против него восстание? Почему не посадил демагога Винниченко, все лето интриговавшего против гетмана по киевским подворотням? Почему не арестовал полковника Коновальца, а утвердил его командиром сечевых стрельцов, которых этот "командир" осенью и взбунтовал против "тирана"? На всех из них было достаточно компромата. У гетмана был весьма энергичный министр внутренних дел Игорь Кистяковский и вполне дееспособная полиция. Предотвратить так называемое "антигетманское восстание" можно было еще в зародыше, даже не перестреляв, а просто пересажав его будущих вожаков. Так бы сделал любой настоящий диктатор – представитель подлинно тиранической власти. Еще и несколько сотен "потенциальных противников режима" закрыл бы для спокойствия на Лукъяновке.

Но, разогнав Центральную Раду весной, Скоропадский даже не арестовал ее депутатов! Их только переписали и распустили по домам. "Репрессиям" подверглись лишь свергнутый премьер-министр Голубович и несколько его соратников, укравших в апреле киевского банкира Абрама Доброго с целью получения за него выкупа. Но их судили не за политику, а за уголовщину! И впаяли чисто символические сроки. Причем, в те времена, когда по всей России людей расстреливали без всякого суда и следствия. Да и то, сделал это не гетманский, а немецкий военно-полевой суд.

Те, кто "изучал" историю киевских событий 1918-го года только по роману Булгакова "Белая гвардия", могут подумать, что между Скоропадским и Петлюрой существовали непримиримые противоречия, что гетманская власть была герметически закупорена сама в себе. Но на протяжении всего правления Павел Петрович поддерживал тайные контакты с "оппозицией". 5 сентября это вылилось во встречу в гетманской резиденции с Владимиром Винниченко и Федором Швецом – двумя из пяти членов будущей Директории, которая всего через три месяца сменит Скоропадского в качестве "українського уряду".

Винниченко незадолго до этого выпустили после месячного ареста – гетманская полиция подозревала его в намерении организовать государственный переворот. Но на рандеву с гетманом небезызвестный драматург и экс-премьер Украины при Грушевском явился уже в статусе председателя Украинского Национального Союза – полувиртуальной организации, претендовавшей на дележ министерских портфелей. Говорили долго. Но ни до чего путного так и не договорились. Винниченко ушел очень недовольным. Ему крайне не понравилось, что гетман принял его в том же кабинете и за тем же столом, "за яким я приймав делегації, послів від Антанти, комісарів, большевиків". В болезненном воображении недооцененного писателя французский генерал Табуи и мелкий британский чиновник Бегге, которые побывали у него в кабинете в декабре 17-го, выросли до ранга "послов"! Хотя ни Франция, ни Британская империя никогда не признавали УНР независимым государством и посольств в Киеве, следовательно, не имели.

Но что значит побывать несколько дней в ранге главы правительства! Того печального факта, что за этим же столом теперь сидел гетман, Винниченко не мог простить. Он снова хотел быть премьером и не меньше. А предложить ему этот стул Скоропадский считал явно завышенной ценой. Хотя бы потому, что драматург-политик выглядел, по словам гетмана, "демагогом, находящимся во власти элементов уже прямо-таки антигосударственных… Ясно было, что этот человек покатится все ниже и ниже, пока не докатится до полного большевизма".

ПОЛИТХАМСТВО. А неуравновешенный Винниченко об этой встрече выразился совсем уж недипломатично, обозвав в дневнике Скоропадского "нещасним, тупим і слинявим кретином". Но этого ему показалось мало, и вознаграждая себя за то, что во время встречи с гетманом приходилось сдерживаться и не плевать на пол, он еще добавил "характеристик": "обмежений, неосвічений, мабуть, хворий офіцер руської армії". И, наконец, просто – "дегенерат", в "слинявій душі" которого "міцно загніздилось переконання в своїй особливій місії на Україні".

Все это доказывает, насколько политические ярлыки отличаются от фактов. "Кретин" и "дегенерат" Скоропадский, в отличие от Винниченко и Петлюры, своих политических противников из страны не изгонял. И даже в Лукъяновской тюрьме с них разве что пылинки не сдувал. Лишь бы не вышло международного скандала. Ведь Павел Петрович оставался по-старорежимному интеллигентным "законником" -- гетманом, а не атаманом.

ГЕНСЕКРЕТАРЬ ПО ПРОДОВОЛЬСТВИЮ УКРАЛ 5 МИЛЛИОНОВ. Среди министров Центральной Рады, ударившихся в апреле 1918-го от Скоропадского в бега, был некий Николай Ковалевский – "генеральний секретар продовольчих справ". Еще совсем молодой 26-летний человек он украл из государственной казны крупную сумму денег – 5 млн. карбованцев. Правительство ассигновало их на развитие сельского хозяйства, а Ковалевский, по его словам, перебросил эти финансовые потоки на нужды партии украинских эсеров. Прилипло ли что-то по дороге к рукам самого "эсера-хозяйственника", он корректно умалчивает. Зато подробно описывает в мемуарах, вышедших в швейцарском Инсбруке аж в 1960-м году, свою одиссею по провинциальным украинским городкам.

Сначала Ковалевский решил спрятаться в Полтавской губернии на хуторе своих добрых знакомых – сестер Сулинич. Там еще в 1914 – 1915 годах он держал подпольную типографию, где печатал нелегальную газетку "Боротьба". "На цьому хуторі, що губився в безкраїх полтавських степах, – вспоминал министр-казнокрад, – я постановив затриматись деякий час, не тратячи зв’язку з нашими центральними установами". Вокруг царила сельская идиллия. Ни немцы, ни бродячие шайки еще не успели добраться до богоспасаемого местечка. Глядя на старые портреты на стенах и деревянные колоны скромного дворянского дома, можно было подумать, что еще не кончились гоголевские времена.

Но вскоре из Киева было получено сообщение, что на Полтавщину направляется немецкий отряд. Пришлось менять лежбище. Дальше Ковалевский описывает, как вместе с крестьянами-повстанцами он героически разбил человек шестьдесят германских солдат, после чего почему-то… вынужден был бежать дальше в Екатеринославль, а потом в уездный город Александровск -- так тогда называлось Запорожье. Дальше путь беглого министра лежал в Геническ – на побережье теплого Азовского моря. Тут, в местах, кишевших бычками и камбалой, наш "свідомий українець", похитивший 5 млн., собирался отсидеться до лучших времен.

ПОЛИЦИЯ СОХРАНИЛА ПРОФЕССИОНАЛИЗМ. И, однако, именно в Геническе его арестовала гетманская полиция. Случилось это ночью в простой рыбачьей хате, в которой Ковалевский уже прятался однажды в самом начале 1918 года от большевиков. В значительной мере гетман унаследовал дореволюционные полицейские кадры, хорошо ориентировавшиеся в дислокации секретных "схованок" разномастных революционеров. Они проверили старые "норы" Ковалевского и в одной из них обнаружили беглеца. С гордостью Ковалевский рассказывает, как за ним был прислан специальный салон-вагон, как по дороге чины полиции заботились и его пропитании, покупали ему папиросы и развлекали ненавязчивыми, но занимательными беседами о политическом положении, а потом отвезли в Старокиевский участок, где поместили "у великій просторій кімнаті".

Естественно, никаких пыток и поджаривания на медленном огне. В конце июля Ковалевского перевели в Лукъяновскую тюрьму: "Мене прийняв той самий помічник начальника в’язниці Мальований, який був у 1914 році під час мого першого арешту. Мені дали ту саму камеру. З цікавістю оглядав я своє прізвище, вирізьблене на стіні п’ять років тому назад".

Неподалеку некоторое время сидел Симон Петлюра. Каждый день полагалась получасовая прогулка. Как рассказывает Ковалевский, "на дозвіллі тюремного життя було нам, українцям, дуже цікаво провадити дискусії на актуальні теми і робити оцінку минулих революційних подій та шукати шляхів на будуче. Часто вдавалось мені розмовляти з Симоном Петлюрою, який змінив шаблю на перо публіциста… Ми всі були переконані, що гетьманщина не зможе утриматись, що новий революційний вибух змете опереткову державу". Но вскоре гетман выпустил "публициста Петлюру" на волю, и Ковалевскому пришлось беседовать в основном с двумя соседями по камере – моряками-черноморцами. Те упорно склоняли его перейти на большевистские позиции. Но министр-казнокрад упорно держался "самостийнической" идеологии.

ПРЯМО ИЗ КАМЕРЫ МИНИСТР ШАНТАЖИРОВАЛ ГЕТМАНА. Изредка подследственного допрашивали. Но дело о пяти миллионах тут же увяло. Прокурор Зубилевич пытался выяснить судьбу пропавших ассигнований на сельское хозяйство. Но Ковалевский сразу же отрезал, что суда не боится и даже с большим нетерпением ждет его, так как сам собирается утрясти с гетманом "одно финансовое дельце". Услышав это, Зубилевич, если верить мемуаристу-жулику, даже подскочил: "Какое дело?"

Тогда Ковалевский, шантажируя гетманский режим, заявил, что еще в декабре 1917 года, когда гетман был не гетманом, а всего лишь простым украинским генералом, он получил от Ковалевского 350000 рублей на свое военное формирование, но отчета о потраченной суме не предоставил. Зато расписка Скоропадского у Ковалевского имеется и спрятана в надежном месте у партийных товарищей. После этого шантажиста оставили в покое, а однажды, уже в октябре, в Лукъяновскую тюрьму приехал адъютант гетмана Сахно-Устимович и передал, что суда не будет вообще и, что гетман просил передать, что "ничего плохого" с Ковалевским не случится. Финансовые шалости деятелей украинской революции из "непримиримых" лагерей переплелись так тесно, что воевать друг с другом им следовало с предельной осторожностью. Чтобы не пораниться самим.

Ковалевский спокойно досидел на Лукъяновке до самого прихода в Киев Петлюры 14 декабря 1918 года, жалуясь в основном на то, что персонал тюрьмы общается с ним по-русски (какой позор для независимой Украинской державы!), а охраняют его "офицеры-золотопАгонники". Министр так и писал это слово через "А", чтобы подчеркнуть свое призрение к ненавистному антиукраинскому режиму. Но приключения его показывают, почему и сам гетман живым и здоровым улизнул из Киева. Петлюровцы побоялись его трогать, ограничившись собачьим лаем в прессе. Все произошло точь-в-точь, как в Киеве в декабре 2004-го. Компромат слился в хитрых объятиях с другим компроматом. Очень по-украински.

*смотрите подписи под фотографиями, наведя курсор мыши на фото


×
Если вы нашли ошибку в тексте, выделите её мышью и нажмите Ctrl+Enter
Автор: Олесь Бузина
Вы сейчас просматриваете новость "Истории от Олеся Бузины: Как сиделось в тюрьме министрам при гетмане Скоропадском". Другие Последние новости Украины смотрите в блоке "Последние новости"

Добавить комментарий:

Ваш комментарий (осталось символов: 1000)
Правила комментирования на сайте Сегодня.ua
Подписка: