На главную вернуться на

В этом году исполняется 30 лет со дня трагедии, которая произошла на Чернобыльской АЭС. Спустя десятилетия эта техногенная катастрофа вызывает больше вопросов, чем ответов.

Никто до конца не понимает всех последствий, которые принесла и принесет эта авария.

Наш проект про Чернобыль - это про людей. Тут есть истории тех, кто участвовал в ликвидации катастрофы на ЧАЭС. Нашли старожилов, переселенцев, которые помнят первые моменты и их жизнь делится на до и после. Научные сотрудники ЧАЭС впервые согласились рассказать, что же было в тот день. Люди с болью говорят о Чернобыле. Но без боли и слез не получится. Чернобыль оставил след глобально и в жизни людей, и в экосистеме планеты.

Главное помнить о том, что ошибки и желание что-то кому-то доказать, могут стоить сотни тысяч, а то и миллионы искалеченных судеб, не говоря о глобальном вреде.

Авторы проекта Дарья Нинько и Александр Литвин

Репортаж из Чернобыльской зоны отчуждения

ЧАЭС – одна из самых дорогих станций в СССР, когда-то крупнейшая в Украине. Энергоблоки запускались к праздничным датам, поэтому строились грандиозными темпами. Казалось, вот она – победа инженерной мысли над природой. Человек научился делать невероятное: покорил атом. В Припяти до сих пор остались советские лозунги на зданиях, в центре города на пятиэтажном доме разместилась знаменитая фраза "Пусть атом будет работником, а не солдатом".

Пропускной пункт "Дитятки" – один из въездов в 30-километровую зону отчуждения. Несколько полицейских осматривают автомобиль, принадлежащий Чернобыльской АЭС и проверяют наши документы. Въехать в Зону так просто нельзя, нужен пропуск и маршрутный лист. Мы едем на ЧАЭС, где нам расскажут о работе станции о строительстве безопасного конфайнмента, который должен загерметизировать разрушенный четвертый энергоблок.

dsc02649

Контрольно-пропускной пункт "Дитятки"

Пока пограничники проверяют документы, в памяти всплывают основные правила нахождения в Зоне отчуждения – ходить не по траве, а по асфальтированным дорожкам, не заходить в покинутые здания, с земли ничего не поднимать, на открытом воздухе не есть и не пить.

Несмотря на все меры предосторожности и пропускные пункты, желающие всегда могут попасть в Зону через забор. По рассказам сталкеров, недалеко от КПП в ограждении есть дырка, с помощью которой сотни нелегалов и мародеров попадают в оставленные города и села.

После нескольких минут проверки нам разрешают снова сесть в машину. "Вы должны были там отметки поставить", – говорит водитель старлею. "Все поставим, не первый день работаем", – ответил он. Шлагбаум поднят – нас впустили в 30-километровую зону.

Водитель работает на ЧАЭС уже много лет, однако разговаривать с нами не хочет, поэтому мы рассматриваем окрестности. В зоне серо и пусто, за окном автобуса мелькают остатки полуразрушенных домов.

Кажется, здесь природа победила человека, сломала все, что он создал. Ветви деревьев разбили окна и проникли в оставленные дома, сквозь асфальт пробивается трава, а в заброшенные здания забредают дикие животные. Дороги покрылись огромными трещинами, на каждом метре встречается глубокая яма. Водитель борется с плохими дорогами в меру своих возможностей – автобус то и дело виляет вправо-влево.

Дорога на ЧАЭС пролегает через город Чернобыль. Здесь есть жизнь. Типичные для Советского Союза жилые пятиэтажки сейчас используют сотрудники Зоны отчуждения, работающие здесь вахтовым способом. В этом городе есть все необходимые коммуникации – вода, свет, газ.

Сотрудники ЧАЭС ежедневно приезжают на станцию на электричке Славутич – Семиходы. Этот маршрут кажется очень необычным – на пути следования электричка пересекает границу Беларуси, но не делает ни одной остановки. Впрочем, на ее конечную станцию могут приехать только сотрудники ЧАЭС или те, у кого есть специальный пропуск. От этой станции на ЧАЭС потом их везет специальный автобус. По прибытии сотрудники проходят несколько этапов переодеваний сначала из "чистой", повседневной одежды в халаты, а потом в "грязную", рабочую. Передвигаться на ЧАЭС в повседневной одежде нельзя – это одно из строжайших правил безопасности во избежание распространения радиационного загрязнения. Точно так же, как и мыть руки исключительно холодной водой, курить и употреблять еду только в специально отведенных для этого местах.

dsc02656

Административное здание ЧАЭС

Тем временем мы приехали на ЧАЭС. На входе в административный корпус станции нас встречает инженер, женщина средних лет, вопросом о наличии у нас запрещенных вещей. Здесь запрещенные предметы на пути в конференц-зал искали дважды, столько же раз проверяли паспорт и заставляли проходить через рамку металлоискателя.

В конференц-зале ЧАЭС выставлены модели атомной станции и ректора. Изготовлены они были еще до аварии и с тех пор не менялись.

img_20160303_111445

Макет ЧАЭС

Сейчас работники ЧАЭС трудятся на закрытие станции – разгружают топливо и разбирают первый, второй, третий и на 95% построенный пятый энергоблоки. Эти блоки от аварии не пострадали – могли еще десятилетия генерировать электроэнергию, но в начале 2000-х было принято решение ликвидировать ЧАЭС полностью, рассказывает начальник информотдела ГСП "Чернобыльская АЭС" Майя Руденко.

img_20160303_115033

Макет аварийного 4-го энергоблока

Следующим пунктом нашего визита стала столовая на ЧАЭС. Для того, чтобы войти в помещение, где можно есть, нужно пройти дозиметрический контроль: встать в конструкцию, прислонить руки к специальным устройствам, после чего загорится одна из лампочек ("чисто" или "грязно"). Если "чисто", откроется турникет и можно идти дальше, если "грязно", придется пройти "очистку". Устройство автоматически определяет, какая именно часть тела загрязнена. Обычно "фонит" одежда или обувь. Зачастую, дезактивация предусматривает тщательное мытье рук и обработку обуви. Иногда требуются специалисты для того, чтобы обработать одежду.

ЧАЭСники проходят эту проверку всего за несколько секунд, навык доведен до автоматизма, нам же приходится по 20 секунд нащупывать нужные места на приборах.

img_20160303_130527

После обеда мы направились к новому безопасному конфайнменту. Это сооружение накроет разрушенный 4 энергоблок, а потом будет загерметизировано. Эту часть работы планируют закончить в 2017 году. Дальше внутри конфайнмента начнутся работы по разборке отработавшего свое объекта "Укрытие" и обломков блока. Конфайнмент представляет собой гигантскую арку высотой более 100 метров, шириной в 257 метров и длиной в 162 метра. Он строится непосредственно напротив 4-го блока. Инженеры планируют, что сооружение маленькими "шажками" будет надвинуто на блок. На данный момент работы по его сооружению подходят к концу.


dsc02671

Строительство конфайнмента близится к завершению

img_20160303_141922

Аварийный 4-й блок ЧАЭС

Дальше мы едем в Припять. Из окон автобуса по дороге пытаемся обнаружить остатки Рыжего леса – погибших деревьев, которые после облучения изменили свой цвет на оранжевый. Впрочем, как уверяют сотрудники ЧАЭС, сопровождающие нас, Рыжего леса уже нет – деревья были уничтожены. Как рассказывают на ЧАЭС, в первое время после аварии была совершена грубейшая ошибка – погибшая растительность просто закапывалась в землю. В итоге получилось, что радиоактивные вещества, оказавшиеся в грунте, грунтовыми водами были разнесены на огромные территории по всей стране.

img_20160303_152941

Город Припять

Припять встречает нас тишиной. Автобус медленно продирается по заросшей улице. Как оказалось, тридцать лет назад это был центральный проспект. Слева виднеется разрушенный универсам – внутри до сих пор сохранились вывески с названием отделов – белые буквы на блеклом синем фоне.

img_20160303_155925

Универсам

Выйдя из автобуса, мы направились в центр города – к известному "чертовому" колесу. Справа виднеется гостиница "Полесье" – именно с ее крыши в первые дни после аварии осуществлялось управление вертолетами, которые пытались потушить пылающий реактор. Тогда не обошлось без происшествий – один из вертолетов зацепил кран и упал прямо возле 4-го блока.

img_20160303_152811

Гостиница "Полесье"

Идя вперед, местами приходится продираться через кусты. Возле местного ресторана валяются остатки советский плакатов – выцветшие красные буквы все еще пытаются донести нам что-то о "соцобязательствах". Неподалеку виднеется то, что осталось от Дворца культуры "Энергетик".

img_20160303_153114

Ресторан

img_20160303_155537

img_20160303_153007

Дворец Культуры "Энергетик"

Мы доходим до парка аттракционов. На улице пасмурно и огромное колесо обозрения с развалившимися сидениями выглядит пугающе. Но даже оно не может сравниться с автодромом бамперных машинок – этот аттракцион отображает всю степень разрушенности города.

img_20160303_154314

Колесо обозрения

img_20160303_153502

Автодром

dsc02717

В 1986-м местных жителей эвакуировали "на три дня", все нажитое имущество, вещи, детские игрушки и даже домашних животных оставили в тех самых квартирах, которые уже 30 лет ждут возвращения своих владельцев. Когда-то в городе звучал детский смех, между домами прогуливались влюбленные парочки, а в универсам семьями ходили за покупками.

"Когда после аварии сотрудников начало тошнить, все было в рвоте, тогда из Припяти приехали скорые. Рвота – это первый признак отравления, организм пытался очиститься", – рассказывает Майя Руденко.

dsc02711

В Припяти, в отличие от Чернобыля, жить категорически нельзя – здесь все еще чрезвычайно высокий радиационный фон. В городе есть места, куда не рискую лезть даже сталкеры – например, подвал в Медсанчасти, где до сих пор лежат сапоги и каски ликвидаторов, и который недавно засыпали песком.

img_20160303_160836

За время пребывания в городе нам так и не удалось услышать ни единого звука, за исключением громких капель воды – остатки почти растаявшего снега в полуразрушенных зданиях.

По дороге обратно, выезжая из Зоны отчуждения, дозконтроль проходим не только мы, но и автобус – специальные устройства проверяют его колеса. Процедура занимает несколько минут, и мы уезжаем – уже через несколько километров за окном начинают мелькать обычные поселки.