Южноукраинск

Существует стереотип, что города, которые были созданы под предприятие, на сегодняшний день находятся в полном упадке. А у нас сложилось впечатление, что Южноукраинск и атомная станция не испытывают трудностей…
yu1

И город, и энергокомплекс достаточно молоды. Три блока были введены в эксплуатацию с 1982 по 1989 год. В этот же период встал на ноги Южноукраинск. В 1987 году он получил статус города областного подчинения. АЭС работает стабильно. Мы сохранили коммунальные предприятия. Но думать, что мы живем без проблем, можно только на основе "первого впечатления". Проблемы есть и у города, и у головного предприятия. Уже истек срок эксплуатации первого энергоблока, он 30 лет отработал. Потом нужно проводить ряд мероприятий по укреплению безопасности блока, чтобы он смог еще лет 10 поработать.

Это нормальная практика? Некоторые экологи говорят, что это опасно, что если остановили блок, его уже нельзя снова "ворошить"

Конечно, это нормальная мировая практика. Мы доверяем специалистам, тем более, что все решается на государственном уровне, под соответствующим контролем международных организаций. Если бы была какая-то опасность, нам бы после Чернобыля никто не разрешил. Если это мероприятие проводится правильно, соблюдаются все правила, то срок продления эксплуатации возможен.

Как сейчас связан город со станцией, АЭС помогает?

Южноукраинск – монопрофильный город. Для нас главное, чтобы головное предприятие работало стабильно и безопасно, ведь это половина рабочих мест в городе и более 70 процентов городского бюджета. В последнее время многое удалось решить на законодательном уровне. С 2010 года, наконец, заработал закон о ядерной безопасности в части компенсации риска за проживание в так называемых "зонах наблюдения" (30-километровых зонах вокруг АЭС). За четыре года выделено, освоено и осваивается более 10 миллионов гривен из государственного бюджета. Это большое для нас подспорье. Деньги эти целевые. Они формируются от валового продукта, который вырабатывает АЭС, и делятся на регионы "зоны наблюдения". Причем Южноукраинск может получить не более 15% от общей суммы.

Однако в связи с продлением срока эксплуатации блока все деньги идут на оплату строителям, подрядчикам. Поэтому проблемы есть.

Где же вы деньги берете?

Перебрасываем с одних проектов на другие… А вообще, у нас в городе есть такая особенность: например, день города, концерт. В соседнем Первомайске концерт народного творчества, все танцуют, все радуются. У нас то же самое, но у нас еще есть традиция – концовку всегда закрывает звезда эстрады. Если этого нет, то говорят, вот мэр уже что-то "зажал".

Или по закону 15 октября надо включить тепло. Но у нас в это время бывает еще жарко на улице. Но все равно, если 15 октября не включить тепло, здесь уже собираются люди с вопросом, почему мы не включаем. У нас люди балованные. Нет, например, два часа

горячей воды – они уже телефоны обрывают. Хотя выйди в любой соседний район, там нет и холодной воды. Или подается холодная вода по часам.

У вас город молодой. Вопрос коммуникаций остро стоит?

Очень остро. Городу 38 лет. Какие бы коммуникации ни были, у них сейчас уже заканчивается срок эксплуатации. Коммуникационные сети уже около 10 лет находятся на балансе города, а раньше находились на балансе атомной станции. Поэтому сейчас – это наша головная боль.

В городе, к примеру, нужно полностью менять канализацию. Потому, что у нас прорывы такие, особенно в летнее время, что даже возле Южного Буга стоит запах, и люди жалуются. Это серьезная проблема. Тем более, если будет прорыв зимой, это будет второй Алчевск.

Поэтому мы сейчас занимаемся заменой канализации. Деньги выделяются из государственного бюджета, из бюджета области. Это не будет сделано за один год, но за три года мы точно полностью поменяем канализацию в городе.

Мы общались с людьми, и многие нам говорили, что "область не любит город". Вы на себе это чувствуете?

В области долго считали, что мы – богатый город. Мол, там есть атомная станция, пусть сами разбираются. Вот такой сложился стереотип. Но мы пытаемся его разрушить. 10 лет прошло с тех пор, как жилищно-коммунальная инфраструктура передана на городской бюджет от атомной станции. Практика показывает, что НАЭК сегодня не готов не только к прямому финансированию каких-то крупных городских проблем, но и постоянно призывает нас забыть, что такое благотворительность с их стороны. И их можно понять. У них своих проблем невпроворот. Поэтому мы делаем все, чтобы область нас не забывала. Сегодня уровень наших отношений с облгосадминистрацией на порядок выше и качественней того, что было раньше.

Но деньги ведь все равно нужны. Что же делать?

Есть такое понятие как "зона риска". Деньги распределяются министерством финансов и автоматически к нам приходят. Но все равно нужно общаться. Под лежачий камень вода не течет. Если не ходить и не просить, ничего не будет.

Как часто вам приходится ездить в область и в Киев для того, чтобы решать проблемы города?

Сказать, что очень редко – нет. Сказать, что часто – не могу. Скорее, по необходимости. Могу неделями не ездить, а могу за неделю три раза съездить. Просто есть даже не проблемы, а вопросы, которые затрагивают всю область и косвенно – Южноукраинск.

Например, проблема дорог – она повсеместна. И стоит отметить, что у нас дороги хоть и не европейские, но в более-менее хорошем состоянии. Мы как-то стараемся это делать. Сами понимаете, один километр дороги – это больше миллиона гривен. Это просто дорожное покрытие, без знаков, без разметки, без "карманов". Это большие деньги для бюджета.

У меня в этом году была такая цель – поменять все детские и спортивные площадки в городе. На выборах я привез 5 площадок, в этом году уже перечислили деньги и мы ждем еще 5 детских площадок и 2 спортивных. То есть за всю каденцию, пока я буду, я поменяю все детские и спортивные площадки в городе. И возникает вопрос: миллион "кинуть" в дороги или полмиллиона "кинуть" на детские и спортивные площадки? Я акцент сделал все-таки на втором.

Проблема номер один для города – это канализация. Какие еще существуют проблемы?

На сегодняшний день у нас серьезная проблема – это ремонт крыш жилых домов. Крыши у нас все плоские, поэтому их постоянно нужно менять. Тем более люди у нас такие, что когда ставишь на крыши замки, они их стараются срезать – одни выходят на город посмотреть, другие начинают ставить антенны. Все это разрушает крыши.

Еще один основной вопрос – это тарифы. В жилом фонде не хватает 25% , уровень, который возмещает себестоимость жилищно-коммунальных услуг в жилищном фонде – 85%, в коммунальной сфере (а это услуги теплоснабжения, водопотребления и очистки стоков) – 75%.

В городе достаточно высокая зарплата. Может, нужно тариф поднять на 15-20%.? Хватит и на лифты, и на крыши

Да, зарплата у нас на АЭС действительно превышает 1000 долларов в месяц. В целом по городу это дает среднюю зарплату работающих более 6 тысяч гривен. Но у нас есть 10 тысяч пенсионеров, 5 тысяч бюджетников, столько же неработающих.

К сожалению, все не так просто, как звучит в вашем вопросе. Предыдущая команда, которая находилась у власти в городе, как раз соблазнилась этим "легким" путем и в 2011 году подняла тарифы в среднем почти на 60%. Нет уже ни той команды, ни тех тарифов. В прошлом году нам пришлось пересмотреть их и снизить в среднем почти на 10%. Некоторые услуги пришлось уменьшить – по периодичности. Например, если мы раньше убирали улицу 4 раза в неделю, сейчас – 3 раза, через день. Один день – там не сильно заметно, но тариф уменьшился, чтобы людям было лучше.

А аргументы у той власти были те же – коллектор, крыши, лифты. Беда только в том, что капитальные затраты сегодня нельзя включать в тариф. Таков закон. Кроме того, законодательство жестко увязывает рост тарифов к росту доходов населения. А южноукраинцы – народ продвинутый и умеют защитить свои права.

Есть ли еще какая-то ключевая проблема у города?

Это долги перед атомной станцией. Мы получаем оттуда горячую воду и тепло. Как вариант решения проблемы – в других городах есть государственные субвенции для разницы тарифов, но, к сожалению, механизма расчета с атомной станцией в Украине нет. Есть случаи, когда государство погашает долги, но в нашем случае это невозможно. У нас долг вырос до 50 миллионов гривен. Это катастрофическая сумма.

Деньги приходят – вот в прошлом году, например, государство нам дало 20 миллионов. Но механизма, как погасить долг, у нас нет, и эти 20 миллионов уходят на другие города и предприятия области.

Город сейчас судится со станцией. Понятно, что АЭС тоже нужно себя защищать. Тем не менее, отношения и диалог у нас есть. Слава Богу, на атомной станции понимают, что не дать тепло и воду своим же работникам нельзя. А вообще атомная станция – это, можно сказать, государство в государстве.

А как в городе с наркоманией?

Работа милиции у меня на контроле, через день все сводки по вызовам мне попадают на стол, и я читаю каждый пункт. Если были бы какие-то кричащие ситуации, были бы звонки на горячую линию и жалобы. Да, я не скрою, у нас есть такая информация. Есть факты. Но ничего критического нет.

А какая часть населения города является активно работающей?

Только на атомной станции работает около 7000 людей. В городе 10 тысяч – пенсионеры, 10 тысяч – дети. Около 13 тысяч – активно работающие. Это учителя, служащие, врачи, пожарные, милиция, предприниматели. Около 700 человек у нас стоит в центре занятости.

Конечно, основная задача городского главы – это привлечение инвестиций извне и создание рабочих мест.

Получается?

Пока откликаются на наши предложения те, кто с нами так или иначе сотрудничал, но есть уже и первые иностранные инвесторы. Турецкая фирма недавно зашла, хочет здесь создать небольшое предприятие металлообработки. Пока всего 30 рабочих мест, но лиха беда начало... Мы сейчас системно работаем над привлечением инвесторов. Создали соответствующий инвестиционный паспорт города. У нас есть площади. Еще со времен строительства станции остались большие территории, ангары – сейчас все это пустует. Мы хотим развивать теплицы – у нас тепло стоит дешевле, чем где-либо из-за того, что его производит атомная станция.

Но как же здесь выращивать что-то – рядом ведь атомная станция. Продукты не с радиацией будут?

У меня есть сын, а 28 августа родилась дочь. Если бы что-то здесь было плохо, я бы их давно отправил, например, в Очаков, где начинал свою трудовую деятельность. У нас все хотят, чтобы их дети возвращались сюда. Разве люди, высококвалифицированные специалисты-атомщики, враги своим детям?

Но мест рабочих на станции нет?

Конечно, нет.

Но ведь проблема с трудоустройством и в городе, и на атомной станции существует? Как в этой связи вы относитесь к предстоящей корпоратизации НАЭК "Энергоатом"?

Для нас главное, чтобы были учтены все социальные аспекты этого процесса. Нужно обязательно учесть опыт, который мы уже имеем. Ведь десять лет назад, когда город брал на себя жилищно-коммунальную инфраструктуру, это тоже было связано с подготовкой к корпоратизации. И надо признать честно: государство пока не нашло достаточных средств, которые вкладывала в инфраструктуру города атомная станция. Взять на себя

еще и социально-культурную инфраструктуру (сегодня головное предприятие содержит такие важные для города объекты как дворец культуры, спортивный комплекс, молодежный центр) без надежного и устойчивого финансового ресурса просто недопустимо. Всякая реформа уместна, если она обеспечивает лучшее качество жизни. В противном случае это не нужно ни городской власти, ни новым возможным инвесторам атомной отрасли.

Почему экологи в последнее время говорят о проблеме с американским топливом?

Действительно, была проблема. Это политический вопрос. Они начали торговать, навязывать свое топливо.

А была какая-то альтернатива, еще какое-то топливо?

Всегда есть альтернатива.

Но какие-то проблемы и небольшие ЧП все-таки были?

Я одно могу сказать. Нас постоянно контролируют, у нас работают все представители мировых атомных станций. Никто не будет играться, чтобы повторить Чернобыль. Тем более, после Фукусимы начали массово закрывать атомные станции. Поэтому это вопрос стратегический и политический.

А обычные жители уверены в безопасности жизни вблизи АЭС?

Я долгое время сам работал на атомной станции, был начальником отряда пожарной безопасности, я полковник МЧС. Я лично видел, сколько вкладывается финансовых и физических средств в вопросы безопасности. И могу официально говорить, что безопасней, чем украинские атомные электростанции, нет нигде в мире. Я бы в Швеции и во Франции. Там, конечно, очень много вопросов завязано на автоматике. Но во Франции на всю станцию стоит одна пожарная машина, которая ее охраняет. Всего одна. У меня в Южноукраинске три пожарные части только в одном городе. Мы так беспокоимся о безопасности, как никто другой. Поэтому судить о том, что кому-то плевать на безопасность, я не могу. Это очень серьезный уровень безопасности. Тем более, после Чернобыля, когда на Украину смотрит весь мир.

Евгений Анатолиевич, как вы пришли к тому, чтобы стать мэром? Не жалеете об избранном пути?

Я свою трудовую деятельность начинал в Очакове Николаевской области. Там я был депутатом горсовета. Я тоже участвовал там в выборах. Мне было тогда около 30-ти лет, и меня все эти "зубры" и съели. Хотя по всем расчетам я должен был победить.

В Южноукраинске так получилось, что судом был предыдущий глава подвинут и мне предложили место. Я попробовал, а потом прошли выборы, и я победил на них. За меня проголосовало около 5 тысяч человек, а второе место – около 1 тысячи.