Мы обновили правила сбора и хранения персональных данных

Вы можете ознакомиться c изменениямы в политике конфиденциальности. Нажимая накнопку «Принять» или продолжая пользоваться сайтом, вы соглашаетесь с обновленными правилами и даете разрешение на использование файлов cookie.

Принять

Путин готовит варианты признания: как гибель самолета МАУ в Иране влияет на дело MH17

15 января, 10:54

Виталий Рябошапка

Иран признал свою вину через три дня. Россия отпирается шестой год

/ Фото: AFP

Реклама

Признание официальных властей Ирана в том, что украинский Boeing сбит силами противовоздушной обороны Корпуса стражей исламской революции, и готовность выплатить компенсацию семьям жертв авиакатастрофы существенно облегчило Украине, Канаде и другим заинтересованным сторонам задачу по доказательству вины Тегерана. Буквально за считанные дни мировому сообществу удалось сделать то, что оно не может сделать уже пять лет в отношении другого схожего преступления – авиакатастрофы малайзийского Boeing над Донбассом. В эти дни семьи жертв преступления Кремля, очевидно, проводят параллели. Но дождется ли мир признания вины от Владимира Путина?

МН17. Виновные названы, вина не признана

Напомним, крупнейшая на постсоветском пространстве авиакатастрофа произошла 17 июля 2014 года. Самолет Boeing-777, рейс МН17, был сбит в районе оккупированного Тореза выстрелом из ЗРК "Бук", числящегося в составе 53-й ракетной бригады (Курск, РФ). Погибли все пребывавшие на борту 298 пассажиров и членов экипажа. В мае 2018 года Международная следственная группа подтвердила, что самолет был сбит из российского "Бука". Тогда же Нидерланды и Австралия официально обвинили Россию в катастрофе. В июне 2019-го прокуратура Нидерландов выдвинула обвинение против четырех человек, обвиняемых в причастности к преступлению. Трое из них – т.н. "министр обороны ДНР" Игорь Гиркин (Стрелков), генерал-майор Сергей Дубинский, полковник Олег Пулатов являются гражданами России. Четвертый обвиняемый, Леонид Харченко, гражданин Украины. Рассматривать дело о крушении малайзийского Boeing Окружной суд Гааги начнет 9 марта нынешнего 2020 года.

На протяжении всех этих лет представители различных государств и международных структур требовали от России признать свою вину. Так, например, в пятую годовщину трагедии Высокий представитель ЕС от имени всего Евросоюза призвал Россию "взять на себя ответственность и сотрудничать со следствием".

Однако Москва все это время занимала неизменную позицию, отрицая свою вину. Даже в ответ на обнародование Международной следственной группой бесспорных доказательств причастности России к катастрофе МИД РФ заявил, что выводы следователей являются "сомнительными", а доказательства "подогнанными под одну версию".

При этом в закрытом режиме Москва начала консультации с Нидерландами и Австралией относительно сбитого Boeing.

"Даже Иран выглядит лучше России"

Катастрофа украинского самолета в Иране, ввиду определенной схожести, вызвала прямые параллели с трагедией 2014 года. И, в первую очередь, в контексте ответственности виновных.

"Нужно сказать, что Иран в этой ситуации поступил нормально. Если, конечно, вообще можно применить здесь это слово. Да, они придержали на несколько дней информацию. Но при этом не чинили препятствий приезду украинских и иностранных экспертов, оказали определенное содействие. То есть даже в этом вопросе иранские власти показали себя лучше российских. Даже иранские – хотя у мирового сообщества много вопросов к иранскому режиму", – говорит политолог, руководитель Центра военно-правовых исследований Александр Мусиенко.

По его словам, в практике подобных авиакатастроф, как правило, государство, по вине которого катастрофа случилось, старается де-факто или де-юре признать свою вину. Выплачивает компенсации, делает кадровые "жесты", просит прощения у родственников погибших. Так в свое время поступила украинская власть после катастрофы Ту-154 над Черным морем. Так же поступает сегодня Иран.

"Единственный пример за последнее время, который идет вразрез с этой практикой, – это Россия. Которая, несмотря на наличие очень аргументированных доказательств, что именно из российского "Бука" российским боевым расчетом произведен выстрел по малайзийскому Boeing, упрямо не признает этого факта. Я думаю, что сегодня, когда уже есть выводы следственной группы, когда международное сообщество и политически, и юридически пришло к пониманию, что виновна Россия, не признавать этого факта – это чрезвычайный цинизм", – говорит эксперт.

Европа проводит параллели

Но подвигнет ли пример иранских властей (которые признали вину за сбитый самолет, в том числе, не без давления международного сообщества) Европу более жестко требовать аналогичных действий от властей российских?

Александр Мусиенко полагает, что иранский пример может всколыхнуть европейское сообщество.

"Я анализировал некоторые европейские СМИ и в статьях о катастрофе в Иране увидел упоминания о катастрофе МН17. В контексте как раз того, что Россия, в отличие от Ирана, не признает свою вину. То есть трагедия в Иране послужила своеобразным напоминанием Европе о той трагедии. Думаю, что сейчас это должно несколько всколыхнуть европейское сообщество. К судебному заседанию в марте Европа подойдет, помня о том, как поступил сегодня Иран и как поступала последние пять лет Россия. И думаю, аналогии Ирана с Россией будут прослеживаться и дальше", – отмечает эксперт.

В свою очередь, политолог Владимир Фесенко полагает, что аналогии в Европе проводить, конечно, будут, равно как и требовать от России признания ответственности. Однако эта тема не будет звучать столь акцентированно, как еще несколько лет назад.

"Параллели, конечно, могут быть – и в СМИ, и из уст некоторых европейских политиков. Которые на фоне информации об иранской катастрофе снова поднимут вопрос о том, что и Россия также должна признать свою вину за сбитый над Донбассом Boeing. Но это не будет мейнстримом, ведущей линией. Мы же видим сейчас, что тактика Европы по отношению к России поменялась. Сейчас это тактика снятия напряжения – лучше переговоры, чем конфликт", – говорит Владимир Фесенко.

По словам политолога, сложно ожидать повышения внимания к теме катастрофы Boeing над Донбассом и от европейской общественности.

"Во-первых, я не думаю, что сейчас для общественности в Европе эта ситуация по сбитому в Тегеране самолету является острой темой. Может, это цинично звучит, но боль, эмоции проявляются только тогда, когда страдают свои граждане. А среди погибших европейцев не много. А во-вторых, еще один момент – сугубо психологический. Возникала такая трагедия, эмоциональная ситуация – тогда на нее реагируют. Но по прошествии пяти лет, когда эмоции приутихли, конечно, сложно ожидать реакции".

Тем не менее Владимир Фесенко также считает, что в ходе суда, который начнется через полтора месяца, параллели между катастрофами будут подняты.

"Вот тогда это точно будет звучать, и тогда будут сравнивать позицию Тегерана и Москвы и требовать от последней признания своей вины", – говорит эксперт.

Россия не признается. Но пути отступления готовит

Впрочем, шансов на то, что Путин даже под давлением неоспоримых фактов и международного мнения последует примеру Хаменеи, очень мало, считают эксперты.

"На данный момент я сомневаюсь, что Россия признает свою вину. Хотя, когда факты и доказательства начнут "давить" – а убедительных доказательств собрано достаточно много, – Москве тактически может быть выгодно признать свою вину. К примеру, для примирения с Западом. Тогда возможно заявление о непреднамеренном ударе, наказание каких-то стрелочников. Но не нужно забывать важный момент: признав свою вину, Россия тем самым признает свое присутствие на Донбассе. По этой причине как раз такое признание маловероятно", – говорит Владимир Фесенко.

При этом Москва на всякий случай все же готовит пути для такого признания.

"Если вдруг так будут складываться обстоятельства, что для примирения с Западом нужен будет жест, думаю, Кремль предложит какие-то формы, которые могут удовлетворить Запад и семьи пострадавших. К примеру, что виновна война, добровольцы, что Россия ни при чем. И, кстати, в этом контексте я бы обратил внимание на слова Путина на итоговой пресс-конференции в конце прошлого года. В ответ на вопрос украинского журналиста, как на Донбассе оказалось российское оружие, Путин заявил, что, возможно, они (т.н. "ДНР" и "ЛНР") получили его от симпатизирующих им государств. То есть где-то купили или просто получили. В общем, акцентировал, что это уже оружие не иностранное, то есть российское, а принадлежащее сепаратистам. Теоретически в такой логике (если ее изберет Путин) может разворачиваться и история с Буком и сбитым из него малайзийским Boeing. И, возможно, такой ответ при определенных обстоятельствах устроит Запад", – отмечает Владимир Фесенко.

Читайте самые важные и интересные новости в нашем Telegram

Реклама

Реклама

Новости партнеров

Загрузка...

Новости партнеров

Загрузка...
загрузка...