Интервью с Арсеном Савадовым: "Элтон Джон не знал, как лучше меня обнять"

Известный украинский художник рассказал о том, как в аду его чуть не избили шахтеры, о съемках моделей во время похорон, как пролил шампанское на сэра Джона и написал свою самую знаменитую картину в подвале на Крещатике

Имя: Арсен Савадов
Ро­дил­ся:24.09.1962 в Киеве

Родился в семье художника-графика Владимира Савадова, армянина родом из Баку. В 1986 году окончил Киевский государственный художественный институт. Участник киевской художественной группы "Парижская коммуна". Работает в области концептуализма. Представлял Украину на 49-м Венецианском биеннале. Критики считают Арсена Савадова одной из ключевых фигур современного искусства. Самые громкие работы — "Книга мертвых" (коллекция фото, где изображены настоящие трупы), "Коллективное красное" (о скотобойщиках). Его работы находятся в центрах современного искусства в Нью-Йорке, Париже, Любляне и Москве, также выставляются на торгах Sotheby’s. Стоимость картин Савадова достигает $120 тыс., фоторабот — около $10 тыс.

Реклама

— Арсен, начнем с вашего самого резонансного проекта — "Донбасс-шоколад", где вы одели шахтеров в балетные пачки. Как вам удалось уговорить их пойти на это?

— Вообще эта шахтерская история — настоящая драма. Ведь рассматривать "Донбасс-шоколад" просто как фотографии, сделанные какими-то забежавшими на пять минут мастерами, было бы неправильно — это целая эпопея. Уговорить шахтеров показать свой настрой сначала не было никакой возможности. Деньгами взять я их не мог: мы платили им совсем немного — по 20 долларов, поэтому нужно было произвести какое-то волшебное действие, чтобы они поняли, что с нами можно работать, что мы не развлекаться пришли. Наверное, их поразило то, как масштабно мы работаем: когда они увидели нашу команду, всю аппаратуру, они поняли, что все не просто так. Что наконец-то после того, как на шахтерскую профессию уже давно никто не обращал внимания, мы начали ее возвеличивать — вот таким вот образом, в балетных пачках.

Конечно, шахтерам было очень сложно работать, их нужно было убеждать. Поэтому в моей группе было двое перформеров — это ребята, которые их раззадоривали на съемках.

Реклама

— Как считаете, что именно вам помогло сделать так, чтобы шахтеры вас зауважали?

— Мне кажется, сыграл роль один случай. Когда мы уже договорились о съемках с начальством шахты и приехали ознакомиться с локациями перед началом работы, директор спросил нас: "Вас отправить туда, где кислород?". Ну а мы максималистами были, нам же нужен был реализм, поэтому ответили: "Нет, ведите нас в сам ад". Директор улыбнулся и сказал начальнику участка: "Опустите их по лаве". И такое зловещее было в этом "опустить"... Ведь мы ребята тепличные были, только приехали, да не в купе, а в СВ, и даже не представляли, что нас ожидает.

Нас одели в хлопчатобумажную одежду, потом в спецовку, портянки — все как полагается. И вот с начальником участка мы идем по шахте, а я думаю, где же все шахтеры, где вся драматургия? Тут нас подвели к маленькому, прикрытому досками отверстию в полу, размером метр на метр, из которого клубами поднималась пыль. Начальник участка говорит, мол, нам сюда. Ногой отодвигает доски и... прыгает туда, как в канализационный люк! А там — кромешная тьма, темно-темно, ничего не видно вообще, бездна, конец! Там, оказывается, вертикальная жила, и шахтеры наискось, с приборами в десять "зубов", долбят уголь. И соль в том, что когда уголь там заканчивается, воздух не выдерживает давления, и шахтеры должны выпрыгнуть, кто куда успеет: кто наверх, а кто вниз — в эти люки. И вот, значит, нахожусь я в этом гробу, температура 40, ничегошеньки не видно, спасатель трет одно место, лампа упирается в другое, а на тебе еще распиратор, и я думаю, все — труба. Не ожидал я такого после СВ.

Реклама

После того, как я спустился в ад, мне вручили три литра пива.

Я не просто как Винни-Пух застрял — он хотя бы понимал, где находится, а я был в небытии! У меня полная паника. И тут сыграл мой характер. Вижу сверху трубы, по которым качают кислород, отламываю кусок: как только на меня подул воздух, я немного успокоился. И тут мне кричат: "Ноги вместе и прыгай!". И показывают опять-таки на маленькую такую дыру внизу, хотя я не понимаю, куда там прыгать. Прыгнул, а меня еще за ноги внизу дернули, и я оказался на вагонетке с углем.

Когда мы поднялись потом на улицу, шахтеры собрались и выставили нам три литра пива. Потому что поняли, что у нас нервы железные. Ведь все депутаты и другие важные гости спускались куда-то неглубоко, в этот же ад не спускался никто.

— После этого работа уже пошла более гладко?

— Не совсем, ведь шахтеры все равно оставались шахтерами и после работы хотели наверх, на улицу. В шахте есть такой порядок: когда ты отбил своего "коня", то есть выполнил свою норму за смену, то не можешь просто так выйти на улицу, проветриться и вернуться. У них ведь рабочая зона на расстоянии более километра под землей. Поэтому в определенное время, несколько раз в сутки, четко по расписанию включается лифт, который может поднять 90 человек. И все его очень ждут — кому покурить охота, кому домой побыстрее. Так вот, нам не хватало времени, чтобы закончить съемки, и мы остановили этот лифт. Главный инженер нам звонил, требовал прекратить, все стали возмущаться. И тут началась буза: где-то 80 человек стоят у лифта, хотят наверх, а я их не пропускаю, ведь ведется съемка. Кто начал орать: "Давайте мочить этих пи...сов!". А у меня же с собой ко всему реквизит — черепа, кресты, иконы... Когда началась эта заваруха, вышел лифтер и сказал: "Это крутые ребята из Киева, так что если будете возбухать, то вообще лифт не поднимут". И мы закончили съемку.
Потом шахтеры меня не отпускали: собрали две огромные авоськи колбасы и водки и заставили прямо в их предбаннике грязными руками отломить кусок и бахнуть стакан водяры. Чуть ли на руках не выносили: я такой славы и таких аплодисментов никогда не имел, ни на одной своей выставке. И потом все оставляли свои контакты, телефоны, приглашали в гости.

.jpg_174

"Донбасс-шоколад". "Никто меня так не принимал, как шахтеры"

— Вы часто в своих интервью говорите, что вы православный художник. Но при этом отправились на кладбище во время похорон и сняли серию "Мода на кладбище". Вы искали какие-то внутренние компромиссы, чтобы создать этот проект?

— Тогда я еще не был православным и даже крещеным. Это уже после "Книги мертвых" меня крестили. Я не считаю, что делал что-то ужасное — это в чистом виде искусство, и так бы поступил и Гойя, и Пикассо. Никаких сомнений или размышлений на эту тему у меня не было. Искусство и религия — совершенно разные вещи. У меня серьезное образование. Мой отец Владимир Савадов — знаменитый художник, чьи работы висели в кабинете Брежнева. Мы имеем серьезную базу, и у нас есть на это право. Но то была очень сложная работа в эмоциональном плане — у фотографа постоянно тряслись руки, из-за чего он опускал камеру. Мне пришлось купить специальное устройство для камеры в Нью-Йорке, чтобы он ее не поднимал, но даже с ней у него сначала ничего не получалось, ему становилось плохо. Это было очень сложно, гораздо сложнее, чем "Донбасс-шоколад".

— Отец вам давал какие-то рекомендации или наставления, как лучше развиваться в плане творчества?

— Он меня сильно критиковал за то, что я отказался от живописи в пользу тех же шахтеров. Очень ругал меня за то, что я больше не пишу картины — ему больше мой ранний период нравился. Но я очень долго не показывал работы ни отцу, ни матери. Это было мое личное пространство, которым я не делился — лет десять они этих работ не видели.


.jpg_175

Было приятно, что во время перестройки мои работы были популярны за границей и открывали стране двери в чужую культуру. Но мне тут же "пришили" трех кагэбистов, которые меня никуда не выпускали. Так что успех был двойственным.


— Искусствоведы пришли к выводу, что ваша работа "Печаль Клеопатры", цитирую: "Отправная точка современного украинского искусства". На вас это возлагает дополнительную ответственность?

— Конечно. Потому меня так и боятся — по-хорошему, ясное дело. Я имею в виду, что если художники хотят выставляться вместе со мной, они должны отвечать за свои слова и свои работы, это должно быть сильно. Не потому, что я прямо такой крутой, а потому, что прекрасно знаю, что такое "копировать Запад" — это когда наши насмотрятся и повторяют. А я больше всего ценю индивидуальность, чтобы чувствовалась личность, стержень. Пусть это будет не монументально, не масштабно, но это будет персонально, будет "торкать" — тогда это искусство. Аматорство мне вообще не нравится.

— А какова вообще история этой работы?

— Она создавалась очень быстро и эмоционально. Мы написали ее в соавторстве с художником Георгием Сенченко. Это первая картина, которая нас объединила. Он учился на театральном, а я — на факультете живописи, и мы дружили. Я планировал уходить из института и перейти на двухгодичные курсы режиссуры к Михалкову, но рисовать продолжал. А наша "Клеопатра" создавалась в подвале "Кулинарии" на Крещатике — там тусовалась вся киевская интеллигенция.

— Картина была создана в конце 80-х. Как на нее тогда отреагировали?

— Да, это было при Союзе, 1987 год. Десять дней в выставочном Манеже совет не мог принять решение, показывать ее людям или нет, пока сам Салахов (Таир Салахов — известный советский художник-живописец, вице-президент Российской Академии художеств. — Авт.) не дал добро ее выставить. И то, что тогда произошло в пяти минутах от Кремля, меня до сих пор радует, потому что до того момента в Москве нас считали провинцией и ни в грош не ставили. А тогда мы составили очень серьезную конкуренцию москвичам. Много лет они нас просили приезжать, ведь когда есть сильный противник, появляется и интрига игры.

.jpg_176

"Печаль Клеопатры". Создавалась в "Кулинарии" на Крещатике.

— Ваши проекты Deepinsider, "Коллективное красное", "Книга мертвых" многих потрясают до глубины души. Признайтесь, когда создавали — хотели больше удивить или привлечь внимание?

— Мы, конечно, модничали в то время, но в искусстве есть стандарты. Искусство становится искусством, если у него есть какое-то наполнение. Внутри произведения должна быть нота, которая поражает. Как говорил Паганини: "В наше время надо так играть, чтобы через сто лет, когда произведение на 50% потухнет, оставшиеся 50 будут гореть". Нам приходилось видеть предметы под тем углом, который будет еще долго возбуждать подсознание обывателя. И обращаясь к фотографии, я обращался к публике. И да, прежде всего это перформанс. Но мне хотелось поразить, а не удивить.

Отец меня сильно критиковал, ведь его работы были в кабинете Брежнева.

— Во время перестройки ваши работы были востребованы на Западе. Вас это подстегивало?

— Мне всегда было приятно, что мы с Сенченко написали такую картину, которая позволила открывать двери в любые культурные институты. Но к нам сразу "пришили" кагэбистов, они нас не выпускали на Запад, и мы должны были постоянно отчитываться. Так что этот успех был двойственным.

— Как вы жили в то время?

— У нас тогда не было денег даже на краски. Папа не давал мне их, чтобы я не писал дурацкие картины. Мы воровали их из его мастерской и рисовали в студии. Себя не жалели, ведь это были молодые годы. Жалею только о том, что произошло с культурной ситуацией, что искусство с идеологией разошлись. Раньше было большое, обширное постсоветское пространство культуры. Сейчас этого нет, и это обидно.

— Ваши работы есть у многих влиятельных людей, например у британского певца Элтона Джона. Он делился с вами своими впечатлениями?

— У него сейчас восемь моих работ. Когда Пинчук меня подвел к нему и его мужу после презентации картин, Джон не знал, с какой стороны меня обнять. Он тут же начал меня благодарить, целовать и так схватил за руку, что я разлил на него шампанское из бокала (смеется). Весь бомонд тогда стоял застывший — все не знали что делать и как себя вести. После этого Элтон сыграл мне где-то семь песен, а потом уже начал знакомиться со всеми остальными, кто там был — Лихута, Повалий...

— Мы с вами встретились возле столичного здания Союза художников — не могу не спросить вас как авангардиста: нам все еще нужна такая организация или это совковый атавизм?

— Это очень сложный вопрос. Я член Союза художников с 1988-го, и когда еду куда-то за границу, то беру справку, что я художник, а не просто кто-то с улицы. Это общественная организация, которая строится на взносах, но сейчас она уже давно не оперативное оружие. Было хорошо, когда существовал комбинат "Художник", и Минкультуры заказывало картины по графику — какие-то натюрморты, пейзажи для заводов, школ, больниц. А сейчас такого худфонда нет, и мы уже давно выброшены на общий рынок. Какая-то надежда возникла с появлением "Пинчук арт-центра", но и это потом превратилось в бизнес. Я жалею, что не уехал в Нью-Йорк пять лет назад. Я думал, что тут, в Украине, мне удастся создать культурное пространство, но мои идеи что-то объединить никому не нужны. Я не получил никакой серьезной музейной выставки, никакого большого национального гранта — все гранты у меня всегда были из-за границы. То есть получается, что Украина не создала ни одного культурного агента.

.jpg_177

"Мода на кладбище". "Искусство и религия — разные миры"

— Какие еще, на ваш взгляд, существуют проблемы у современного искусства в Украине?

— Прежде всего, нет хороших и умных кураторов. Все молодые, и они хотят только славы, денег. А для того чтобы курировать за границей, нужно там родиться. Нужно иметь корни, связи, нужно знать сына шейха, учиться в каком-то колледже, вертеться в мире искусства с самого детства. А у нас кураторы без рода без племени... При таком раскладе работать не то что сложно, а невозможно. То, что в Украину приезжают кураторы из-за границы, рубят бабки и уезжают обратно — вот проблема. Сейчас, к примеру, приехали австрийские — им мы не интересны. Им нужен молодняк до 35 лет, люди, не связанные с СССР.

— Бытует банальное убеждение, что художник должен быть голодным. Думали об этом, когда начали профессионально заниматься искусством?

— Я всегда был обеспеченным. Мой папа возил меня на белой "Волге" по всему Союзу. Я не понимал, что такое быть необеспеченным. Хотя да — в народе есть стереотипы, что когда художник бедный и голодный, только тогда он и творит. Видать, так уж устроено общество, и не нами, и не вчера. Но сейчас есть такое понятие, как обеспеченный художник — это, по сути, капитализация современных художественных трендов. Не бизнес ни в коем случае, а просто новый этап развития.

— Чем вы сейчас живете — как начинается ваш день?

— Просыпаюсь и начинаю работать. Не всегда удачно, но сейчас время такое, что у меня не все так хорошо, как хотелось бы, и в личной жизни, и не в личной. И это только мешает и все усложняет. Вроде бы эта история старая как мир, но не все нас понимают. Вообще жить с творческим человеком тяжело. Я, конечно, демон тот еще, но тем не менее и со мной можно найти общий язык.

Читайте также:

Реклама
Самые важные и интересные новости всегда под рукой
“Сегодня” в Telegram Подпишись на RSS-канал

Далее по теме

Все новости
Последние новости
Показать еще
Реклама
Опрос
Спортивный таблоид
Больше историй
История одной фотографии
Больше знаковых фотографий
Прямая трансляция ukraine24
Большое обновление сетей
Электричество по-украински: все, что нужно знать сегодня
В Сеть!
Дневник независимости 🇺🇦

23 октября 1991. В Киеве находится с визитом Збигнев Бжезинский, американский политический деятель...

Погрузиться в тот день
Налогами по цифровизации
Что будет с 4G и 5G в Украине
Лови связь!
Короновирус за неделю

124 732

заболело за неделю в Украине

+33%

Пора переводить часы
Украина переходит на зимнее время
До перевода часов осталось
Куда крутить стрелки?
Переводим часы без стресса
Как перейти на новое время и не пострадать
Что советуют психологи
Вакцинация
По состоянию на 22 октября 2021 г.
Люди, которые прошли полную вакцинацию
6 915 377
Люди, которые получили минимум одну дозу
8 760 922
Детальнее
Погода
Прогноз на сегодня
Узнать
ЗАПРАВКИ
Топливо сегодня
95+
95
ДТ
ГАЗ
30,45
29,95
29,00
17,66
30,50
30,00
29,00
17,67
31,58
30,35
28,64
18,50
32,38
32,18
30,79
18,79
33,49
31,33
28,97
18,23
35,38
32,56
31,35
18,34
35,50
32,56
31,35
18,97
35,50
32,56
31,35
18,98
35,90
32,09
29,39
18,58
35,97
32,56
33,97
18,97
Обменка
Курс гривни Сегодня

Валюта

Цена (грн)

Доллар США ($)

26.29

Российский рубль (₽)

0.3739

Евро (€)

30.58

Выбор киевлян
Самые популярные станции метро
"Академгородок" - 5,86 млн пассажиров
"Академгородок" - 5,86 млн пассажиров
"Лесная" - 5,26 млн пассажиров
"Лесная" - 5,26 млн пассажиров
"Вокзальная" - 4,59 млн пассажиров
"Вокзальная" - 4,59 млн пассажиров
"Левобережная" - 4,45 млн пассажиров
"Левобережная" - 4,45 млн пассажиров
"Минская" - 4,33 млн пассажиров
"Минская" - 4,33 млн пассажиров
1/2

Калькулятор зарплаты

Калькулятор зарплаты
Опрос
Куда поехать с детьми на осенних каникулах
5 мест, которые понравятся всем
Едем!
Гороскоп
Твой гороскоп на сегодня
Читать гороскоп
Анджелина Джоли на обложке ELLE

Нажимая на кнопку «Принять» или продолжая пользоваться сайтом, вы соглашаетесь с правилами использования файлов cookie.

Принять