укр
Главная Последние новости Украины
13 Ноября 2010, 08:29  Версия для печати  Отправить другу
×
Истории от Олеся Бузины: Армия в изгнании. Врангель после Крыма http://www.segodnya.ua/img/article/2239/0_main.jpg http://www.segodnya.ua/img/article/2239/0_tn.jpg Украина 90 лет назад исходом белой эскадры из Крыма в ноябре 1920 года началась история "Первой эмиграции", не завершенная до сих пор. Ибо и сегодня живы потомки уехавших
Врангель со своими офицерами. Снимок сделан в Югославии в Сплите в мае 1925 г. Сегодня это Хорватия. Фото petr-vrangel.narod.ru
Врангель со своими офицерами. Снимок сделан в Югославии в Сплите в мае 1925 г. Сегодня это Хорватия. Фото petr-vrangel.narod.ru

Истории от Олеся Бузины: Армия в изгнании. Врангель после Крыма

90 лет назад исходом белой эскадры из Крыма в ноябре 1920 года началась история "Первой эмиграции", не завершенная до сих пор. Ибо и сегодня живы потомки уехавших

Никогда не думал, что моя предыдущая статья "Конец белой России" вызовет столько страстей. Многие читатели упрекали меня в восхвалении белого движения, обижались за выражение "красные орды". Порой мне чудилось, что мы снова перенеслись в 1920 год и стоим друг против друга на Перекопе. Казалось бы, у страны столько других проблем! Животрепещущих. Современных. Адептам левого движения логичнее было бы не на "белогвардейца" Бузину набрасываться, а спросить того же главного коммуниста Симоненко, почему его депутаты разъезжают на джипах вместо тачанок, сменив кожанки на пиджаки от модных кутюрье, а сам он чаще фигурирует в СМИ как герой семейно-строительных скандалов, а не защитник народных масс? Где герой социалистического движения Александр Мороз, цеплявшийся за свою должность партийного вождя, как Брежнев за Мавзолей, пока не уложил в символический саркофаг и себя, и свою партию? Настоящие левые, где вы? А-у! Почему вас не видно на политической палитре и не слышно в политическом эфире?

По-моему, куда ближе к народу были простые белогвардейские вожди. Деникин, даром, что генерал и выпускник Академии Генштаба, скромно выращивал в эмиграции шампиньоны. Кстати, не прибегая к наемному труду – вспомнив, что папа его был простым крестьянином, дослужившимся до майорского чина. Генерал Шкуро выступал с номерами в цирке, демонстрируя великолепное мастерство конного акробата – плясал на лошади не хуже, чем рубил комиссарские головы в лихих кавалерийских атаках. Офицеры императорской гвардии с громкими княжескими фамилиями Трубецкие и Оболенские – не гнушались трудиться таксистами в Париже. Бывшие полковники, не задирая нос, записывались рядовыми во Французский иностранный легион, чтобы снова воевать, не теряя профессиональных навыков. Многим из них судьба, словно в награду за несговорчивость, послала очень долгую жизнь. Тот же Деникин умер в семьдесят пять, пережив своих победителей – и Ленина, и Троцкого, и расстрелянного Сталиным "красного маршала" Егорова. Потомок запорожцев генерал-лейтенант Науменко – командир Корниловского конного полка и Кубанский войсковой атаман – вообще дотянул до девяноста шести лет! Он умер в Нью-Йорке в 1979 году. Многие белогвардейцы увидели даже Перестройку, как, например, поручик Дроздовской артбригады Сергей Мамонтов, умерший в Каннах в 1987-м на девяностом году жизни.

Союзники предложили 150 000 белогвардейцев эмигрировать в Бразилию. Врангель — отказался

Скажите, что лучше: мирно умереть в девяносто в Каннах или в сорок четыре быть расстрелянным прямо в здании Военной коллегии Верховного Суда СССР, подобно бывшему подпоручику лейб-гвардии Семеновского полка и "выдающемуся" советскому маршалу, а заодно "врагу народа" Тухачевскому? Первое, несомненно, приятнее. Тем более что приспособившемуся Тухачевскому до самой смерти приходилось только врать и произносить бессмысленные казенные речи, которые невозможно читать не морщась. А поручик Мамонтов, повоевав в основном в Украине, оставил одни из самых честных и проникновенных мемуаров о гражданской войне "Не судимы будем" ("Походы и кони").

В 1918 году ему было всего двадцать. Тогда, окунувшись в стихию гражданской войны, он попытался договориться с "высшими силами", описав это соглашение уже в старости: "На войне становишься суеверным. Суеверие, по-моему, та же вера, но древняя, языческая. У меня с судьбой установился "договор". Меня не убьют и не ранят, если я не буду делать подлостей и убивать напрасно. Можно было убивать для защиты и при стрельбе из орудий. Это убийством не считалось. Но не расстреливать и не убивать бегущих… Страх, конечно, я испытывал, такова уж человеческая природа. Но когда я вспоминал о "договоре", то мне казалось, что пули перестают цыкать около меня". Скажите, у кого из красных мемуаристов, чьи произведения пронизаны классовой ненавистью, можно прочитать такое? У Буденного? У Жукова? Кроме дежурных фраз о верности партии, вы не найдете в них никакой "философии". Иногда кажется, что подобные произведения могла бы настрочить сенокосилка, присоединенная через секретаршу к пишущей машинке.

А у Мамонтова вы найдете совсем другую картину той эпохи: Красные, упоенные безнаказанностью, доходили до бестиальности, теряли человеческий образ. Мы тоже не были ангелами и часто бывали жестоки. Во всех армиях всегда находятся извращенные типы, были такие и у нас. Но большинство было порядочными людьми. Культурный уровень нашей армии был несравненно выше культурного уровня красной армии. У нас был дух дружбы, не только среди офицеров, но и между офицерами и солдатами. И в этом ничего удивительного не было. Жили мы той же жизнью, делали ту же работу. Дисциплина была добровольная. Не помню дисциплинарных наказаний, за ненадобностью таковых. Никаких сысков и доносов у нас не было. Часть превращалась в семью. В этом была громадная разница между нами и красными. Там господствовал сыск, доносы и чуть что – расстрел. Отношение к нам населения зависело от того, испробовало ли оно власть большевиков. Если большевиков в крае не было или были недолго, то население им симпатизировало, но это ощутимо менялось после долгого пребывания красных. Они наводняли города и деревни пропагандой, грубой и лживой, и потому действенной. Наша же пропаганда почти не существовала".

Странно, но для вооруженных сил Советской России именно белая армия осталась недостижимым моральным и эстетическим идеалом. Покидающие Крым врангелевцы оказались на свободе. А победители-большевики чувствовали себя словно в плену. В плену партии, комиссаров, ЧК, политотделов, особых отделов, ЧОНов (частей особого назначения) и даже своих жен, до самого распада СССР таскавших в парткомы жалобы на мужей.

Так же, как Сталину, тринадцать раз посмотревшему "Дни Турбиных", втайне хотелось быть царем, а не самозванцем-диктатором, так и бесчисленные краскомы (красные командиры) предпочли бы хоть на день почувствовать себя настоящими офицерами – не из-под палки, а по духу. Белые увозили легенду, доказывая, что иногда лучше оказаться побежденным, чем победить недостойным образом.

Крейсер "Генерал Корнилов". Он же — бывший "Очаков", на котором восстал в 1905 г. лейтенант Шмидт. На этом корабле Врангель в последний раз обошел Крым осенью 1920 г. Фото petr-vrangel.narod.ru

В Советском Союзе вопреки всему стал складываться культ белогвардейцев. Белые казаки Шолохова в "Тихом Доне" почему-то оказывались симпатичнее "правильных" большевиков, вышедших из-под его же пера. Чапаев и Петька превратились в героев анекдотов, а марширующий на пулеметы офицерский строй из того же фильма стал символом самоубийственного героизма. "Хождение по мукам" Алексея Толстого читали не ради описания плана ГОЭЛРО, а ради того, чтобы узнать хоть что-то о Ледовом походе генерала Корнилова.

Красная армия шаг за шагом начала "белеть". В 1942 году вернулось слово "офицер". В следующем – погоны. И даже мечты отставников о пенсионных 6 сотках напоминали жажду хоть пародийно оказаться дореволюционным "помещиком". Только с царями не везло. Ни генсек-колхозник Хрущев в соломенной шляпе, ни бровастый бюрократ Брежнев, ни косноязычный ляптан Горбачев, ни даже Андропов в интеллигентских очках и мафиозной шляпе не могли тягаться с портретами самодержцев Романовых в густых эполетах. На фоне Петра Великого Ленин смотрелся как вертлявая мартышка, сбежавшая из зоопарка. И даже Сталин не дотягивал до эстетического совершенства. В мундире генералиссимуса он действительно выглядел царем. Но свита! Расплывшиеся, как бабы, Жданов и Маленков, толстолобый Молотов, топором рубленные наркомы – все это выглядело такой же мещанской пародией на Российскую империю, как нынешняя "юдашкинская" парадная форма напоминает великолепие царской гвардии.

Константинополь. Врангель — в шляпе, макинтоше и армейских ботинках. Фото petr-vrangel.narod.ru

Генерал Врангель в Константинополе расположился со штабом на яхте с жизнелюбивым названием "Лукулл". Но обстановка на корабле, который носил имя древнеримского полководца, прославившегося пирами, не способствовала благодушию. Это советские газеты могли писать, что Антанта и капиталистический Запад стоят за "черного барона" горой, вынашивая планы нового вторжения в государство победивших рабочих и крестьян. Действительность была прямо противоположной пропагандистским штампам. Правительство белых признавала только Франция. В Великобритании вообще победила точка зрения премьер-министра Ллойд Джорджа, считавшего, что с Лениным в Кремле нужно налаживать нормальные отношения, требуя от него "демократизации" режима и возвращения дореволюционных займов. Помните известный с детства рассказ о посещении английским писателем Гербертом Уэллсом московского логова большевиков? Редкая книжка обходилась без упоминания об ответе Ленина прославленному фантасту: "Приезжайте к нам лет эдак через десять". Уэллс оказался в Кремле неслучайно. Он уже побывал однажды в России в 1914 году, а в 1920-м его отправили туда снова – как большого "специалиста" по русскому вопросу. Встреча с Лениным произошла у него еще в сентябре, когда до исхода белых из Крыма оставалось почти два месяца. Правительство Его Величества, предвидя исход гражданской войны, прощупывало, можно ли идти на контакт с большевиками. Деятель культуры годился для этой цели куда лучше, чем профессиональный дипломат – его встречу с главным врагом мировой буржуазии всегда можно было выдать за личную инициативу.

Сплит, май 1925 года. Белой акации цветы эмиграции... Фото petr-vrangel.narod.ru

А уже в ноябре англичане и французы – новые хозяева Европы после окончания Первой мировой войны – потребовали у Врангеля распустить армию, не оставляя ему никаких шансов на возвращение в Россию. Начальник штаба французского оккупационного корпуса в Турции полковник Депре сразу же по прибытии белой эскадры в Стамбул попытался командовать ею, минуя Врангеля. 18 ноября он издал приказ, предписывающий отправить 10 тыс. человек на остров Лемнос в Эгейском море и 20 тыс. — на полуостров Галлиполи в Дарданеллах. В тот же день генерал-изгнанник опротестовал этот документ, направив начальнику Депре – генералу Шарпи — письмо: "Прошу Вас приказ в части, касающейся организации Русской Армии, отменить… В противном случае я и назначенные мною генералы не можем нести ответственности за могущие произойти нежелательные явления в русских войсках".

За вежливой формулировкой скрывалась неприкрытая угроза – если "союзники" не станут считаться с белыми силами, они поставят Константинополь на дыбы. Боясь открытого конфликта с армией Врангеля, французы отступили. Этот дипломатический успех стал возможным только потому, что белые отступили из Крыма в полном порядке, сохранив организацию и веру в командование. Многие из них еще надеялись вернуться домой и укротить революционное чудище. С этого момента между Врангелем и французами начались переговоры о дальнейшей судьбе армии.

Врангель в изгнании. Дама, облокотившаяся на руку, супруга генерала. Фото petr-vrangel.narod.ru

Поначалу французы хотели спровадить белых с глаз долой – в Бразилию. Именно это место казалось им наиболее подходящим, чтобы не раздражать победивших большевиков. В умах французского истеблишмента уже зрел план, что в будущем даже красная Россия понадобится, чтобы сдерживать Германию, если та вдруг воскреснет после поражения в мировой войне. Но, чтобы и большевики не задирали нос раньше времени, в качестве противовеса им решили использовать врангелевские войска, пока не распуская их. Одних пугали Бразилией, других – возвращением Врангеля. В общем, ловили Россию на ее извечной европомании, свойственной как дореволюционным петербуржцам, так и нынешним новорусским москвичам, идеал которых: "Наши – в Лондоне".

Пока танцевали эти дипломатические менуэты, Франция продолжала выделять деньги на содержание русских беженцев и армии. Но в середине марта 1921 года французы снова вернулись к старой песне, предложив на выбор три варианта: выехать поодиночке в Советскую Россию, оставив надежды на вооруженную борьбу, эмигрировать в Бразилию, искать частного заработка. Врангель ответил, что ни возвращаться на верную смерть в Совдепию, ни ехать "на полную неизвестность" в Южную Америку своим людям он рекомендовать не может. К этому времени примерно половина из 150 тысяч эмигрантов уже рассосалась по Европе, а немногочисленные войска были расквартированы в Галлиполи, который русские называли в шутку "Голое поле", и на Лемносе. Там собралось около 60 тыс. солдат – больше, чем у Врангеля было в Крыму. Но значительную часть из них составляли "мертвые души", так как французы очень скупо выделяли продукты. Командующий белыми вел переговоры с Королевством сербов, хорватов и словенцев (так называлась тогда Югославия) и Болгарией. Обе страны, расшатываемые внутренней коммунистической заразой, были готовы принять эмигрантов с богатым военным опытом и искренней ненавистью к "краснопузой сволочи". Впоследствии именно белогвардейские отряды подавили коммунистический путч в Болгарии.

Подлинный белогвардейский мундир сегодня стоит от $5000

Но пока Врангель не спешил складывать оружие. В феврале 1921 года в Галлиполи на смотре войск он заявил выстроившимся полкам: "Не пройдет и трех месяцев, и я поведу вас в Россию". Он еще верил, что это возможно. Но уже в марте обещания потеряли конкретику: "Как год тому назад, я призываю вас крепко сплотиться вокруг меня, памятуя, что в единении наша сила". Весной Болгария согласилась принять 9 тыс. солдат и офицеров-врангелевцев. Еще 7 тыс. пожелала заполучить Югославия. Оставалось сдыхаться еще главнокомандующего, упорно не спускавшего флаг на "Лукулле". 15 октября яхту Врангеля неожиданно протаранил итальянский пароход "Адрия" — и она мгновенно затонула. Была ли это акция французов или большевистских агентов, осталось тайной. Но неслучайный характер ее очевиден – стойкий генерал мешал всем.

Только после этой катастрофы Врангель покинул Константинополь и поселился в Белграде. Там он и умер в 1928 году, не дожив до пятидесяти. Подозревали, что его отравили агенты ГПУ. Вполне вероятно, если учесть, что двумя годами раньше в Париже был убит Симон Петлюра, а через несколько лет чекисты выкрали и убили ближайшего соратника Врангеля генерала Кутепова. Все эти странные смерти пришлись на период после 1926 года, когда в Польше к власти пришел маршал Пилсудский и возникла реальная возможность создания антибольшевистского фронта. Тайну смерти белых вождей до сих пор хранят архивы Лубянки.


×
Если вы нашли ошибку в тексте, выделите её мышью и нажмите Ctrl+Enter
Автор: Олесь Бузина
Тэги: Украина
Вы сейчас просматриваете новость "Истории от Олеся Бузины: Армия в изгнании. Врангель после Крыма". Другие Последние новости Украины смотрите в блоке "Последние новости"

Добавить комментарий:

Ваш комментарий (осталось символов: 1000)
Правила комментирования на сайте Сегодня.ua
Подписка: