На главную вернуться на

В этом году исполняется 30 лет со дня трагедии, которая произошла на Чернобыльской АЭС. Спустя десятилетия эта техногенная катастрофа вызывает больше вопросов, чем ответов.

Никто до конца не понимает всех последствий, которые принесла и принесет эта авария.

Наш проект про Чернобыль - это про людей. Тут есть истории тех, кто участвовал в ликвидации катастрофы на ЧАЭС. Нашли старожилов, переселенцев, которые помнят первые моменты и их жизнь делится на до и после. Научные сотрудники ЧАЭС впервые согласились рассказать, что же было в тот день. Люди с болью говорят о Чернобыле. Но без боли и слез не получится. Чернобыль оставил след глобально и в жизни людей, и в экосистеме планеты.

Главное помнить о том, что ошибки и желание что-то кому-то доказать, могут стоить сотни тысяч, а то и миллионы искалеченных судеб, не говоря о глобальном вреде.

Авторы проекта Дарья Нинько и Александр Литвин

Эвакуация из Чернобыля: истории переселенцев

Николай Семенник в Чернобыльском районе считался не последним человеком: в 32 года возглавил местный колхоз, пользовался уважением среди подчиненных. До 1 мая селяне должны были закончить посевную, пытались выполнить план. Но 26 апреля случилось непредвиденное: жизнь Семенника и тысячи его земляков разделилась на "до" и "после". Сегодня.ua побеседовал с бывшим председателем колхоза "Коммунар" и узнал, как эвакуированным чернобыльским селянам живется под Киевом.

img_20160417_153207_02

Николай Семенник

Николай Семенник попал в Чернобыльский район в 1974-м году – его после академии направили по распределению в село Речица. После этого началась стремительная карьера 28-летнего инженера. В 1975-м он стал главным инженером колхоза "Коммунар", а в 1978-м – возглавил его. 

26 апреля 1986-го года мужчина вспоминает с помощью своих записей. На пожелтевших от старости листах бумаги записано: "В 5:30 – звонит первый секретарь райкома Анатолий Амелькин". Николай Николаевич поясняет, было приказано направить молоковозы на Чернобыльский сырзавод не как обычно, через Новые Шепеличи, а через Ильинцы. "Вроде на ЧАЭС авария, но все спокойно", – пояснил тогда ему секретарь райкома.

В тот день по дороге на работу Николай Семенник встретил на автобусной остановке селян, которые должны были уехать на работу в Припять. Местные жители уже утром 26-го апреля знали, что произошло что-то страшное. В тот день из колхоза в Припять с техникой отправили нескольких человек мыть в городе асфальт. После, вернувшись в село, рабочие рассказали, как на этом же асфальте, с которого стекала вода с порошком, игрались дети – никто не догадывался о масштабах катастрофы.

90-летняя Мария Кононенко с мужем в то время жили в селе Толстый Лес. На момент аварии обе дочери женщины находились в Киеве – старшая, Нина, там жила уже давно, а младшая, Галина, уехала сдавать экзамен в институте.

"Никто ничего не говорил, – рассказывает женщина. – Со мной тогда был внук годовалый. Я его одела и вывела на лавочку, с золовкой оставила, а сама на огород пошла. А он там и игрался. Никто ничего не знал про ту радиацию".

img6

Село Толстый Лес после эвакуации людей, 1996 год. Фото из архива М. Кононенко

Как вспоминают дочери Марии Федосеевны, о неладном стало известно тогда, когда в Припять отменили все автобусы. С трудом дозвонившись до села, они узнали, что произошла авария, но все живы, и на этом связь оборвалась.

"26 апреля у меня был экзамен по истории КПСС. Экзамен был во второй половине дня, поэтому с утра я поехала на автостанцию "Полесье", чтобы купить билеты на вечер до Припяти. То, что я увидела на автостанции, до сих пор остается непонятным – зал автостанции заполнен людьми, билетов не дают, автобусы не отправляют. А главное – никакой информации. У кого не спросишь – все пожимают плечами, никто ничего не знает, только в толпе шумок, мол, атомная взорвалась, – рассказывает Галина, – Такой страх меня охватил, что и не передать. Нужно было возвращаться домой, ведь там сын, родители".

До Толстого Леса женщина сумела добраться лишь на следующий день. "Помню, все время смотрела вверх над собой, все искала глазами ту радиацию", – вспоминает она.

В те дни слухи в Чернобыльском районе распространялись даже быстрее, чем радиация. Из ЧАЭС в село привезли пожарных в простынях. "Их обмотали в простыни, переодели, по 100 грамм дали. 27-го все население колхоза уже знало об аварии на 4-м энергоблоке", – рассказывает Николай Семенник.

Несмотря на то, что местным жителям о катастрофе мало что рассказывали, глядя на поезда с эвакуированными припятчанами, селяне понимали, что авария им еще "аукнется". Вскоре в село приехал обученный лектор, который рассказывал, что "мы силой этого зверя, то есть радиацию, задавим", раздраженно вспоминает Семенник. Следом за "лектором" из станции приехали и радиологи.

"Измерили уровень радиации. Возле конторы – 800 мР (миллирентген – Авт.), церковь – 1000 мР, из-за чего, видимо, ее и подожгли, тракторный парк – 400 мР, Буда и Красный поселок – там 100 мР, Буряковка – 1000 мР", – вспоминает Николай Семенник.

img61

Село Толстый Лес после эвакуации людей, 1996 год. Фото из архива М. Кононенко

Большая часть населения, рассказывает Николай Николаевич, "не верила этим миллирентгенам". А 29 апреля началась эвакуация Буряковки. Часть населения пришлось силой вывозить из села. Никто не хотел покидать родные дома: весна, надо было садить огороды, поясняет глава уже несуществующего чернобыльского колхоза.

"Для коренных селян все посадить – это главное. Какие там рентгены? И на фермах шла работа по графику: доили, отправляли молоко – не знаю, куда и что с ним делали. У нас же 800 коров в Толстом Лесу было, в Речице – 1100 и в Новой Краснице – 200 коров. Это 2100 коров. Молоковозы шли. Сегодня я могу сказать, что у меня, как и у многих других, была надежда, что все это пройдет. Мало ли какая авария? И эта пропаганда, которая велась", – вспоминает Николай Николаевич.

zx_01

Село Толстый Лес после эвакуации людей, 1996 год. Фото из архива М. Кононенко

Но 3 мая поступила команда эвакуировать все население колхоза под Киев, в Макаровский район. Той же ночью в грузовиках оказались коровы и свиньи, курей велели оставить в пустом селе. Следом приехали автобусы.  В начале мая эвакуировали жителей сел Толстый Лес, Речица, Рудьки, Красный поселок, Буда, Новая Красница.

Паника началась только в тот момент, когда людей начали садить в автобусы. Некоторых уговаривали, рассказывали, что уехать нужно только на три дня, тех, кто на уговоры не поддавался, силой забирали из Зоны. "Старые люди так говорили: "Мне что там умирать, что здесь". А так они согласились, и почти все без всякого выехали", – говорит Николай Семенник.

"4 мая нас вывезли. Как раз после Пасхи – она, как и в этом году, 1 мая была. Говорили – на три дня", – вспоминает Мария Кононенко. Ее младшая дочь с маленьким ребенком уехала несколькими днями раньше.

page1_01

Село Толстый Лес после эвакуации людей, 1996 год. Фото из архива М. Кононенко

По словам женщины, все люди рассчитывали вернуться спустя пару дней, но этого уже не случилось. Сначала женщина с мужем оказались в селе Липовка в Киевской области. Как рассказывают дочери женщины, о том, что родители в Липовке, они узнали лишь через неделю, да и то случайно – кто-то из знакомых увидел.

Когда стало ясно, что жители Чернобыльского района назад не вернутся, для них в спешном порядке стали достраивать села в Киевской области. Строили дома быстро – уже к началу осени семьи и Марии Кононенко, и Николая Семенника заселились в новые дома в селе Гавронщина Макаровского района.

При поселении начались сложности – домов на всех не хватало, селили по нескольку семей, каждый хотел быть ближе к родственникам и соседям, рассказывает женщина.

"В Плахтянке все дома были с мебелью. Но когда начали заселять, сначала не хватало домов, а надо было всех людей поселить. По две семьи попадало, они не могли поделить имущество", – вспоминает Николай Семенник.

"Дважды за это время я ездила домой. На станции Толстый Лес останавливался проходящий поезд. Приехала, смотрю – а там военные стоят. Ну а я правее-правее и через лес. Пришла в дом, там и переночевала. Муж потом еще шутил – я же такая, что ночью сама на улицу не выйду, а тут и не страшно было", – рассказывает Мария Федосеевна.

25

Мария Кононенко в селе Толстый Лес, 1996 год. Фото из личного архива

Спустя еще несколько месяцев переселенцам разрешили забрать из Чернобыльского района свое имущество. Споров тогда тоже было много очень – из колхоза давали машины по очереди нескольким семьям, но все хотели быть первыми.

"Забирали, кто что мог. На пунктах стояли, проверяли дозиметрами. Что не проходило, выбрасывали. Что разрешали, что не разрешали", – рассказывает Семенник. Те, кто был моложе и сильнее, мог погрузить в грузовики кровати, шкафы, а те, кто был старше и слабее – довольствовались малым, тем, что удалось взять в руки.

А 1996-м году в Зоне произошел один из самых крупных пожаров за все эти 30 лет. В числе сгоревших оказалось и село Толстый Лес. Катастрофа произошла в поминальные дни, которые ежегодно проходят через неделю после Пасхи – тогда Мария Кононенко с мужем и дочерью как раз были в Зоне.

"По своему двору мы походили минут 15, как начало что-то трещать и повалил дым с соседней улицы. Отец сказал тогда, что шифер трещит. Мы стали выбираться, дошли до фермы, это метров 200-300 от дома, а улица наша уже горела, – рассказывает Галина. – Мама побежала вперед, а отец еле-еле шел. Говорит тогда мне: ты иди, а я тут останусь".

27

Село Толстый Лес во время пожара, 1996 год. Фото из архива М. Кононенко

Как рассказывают очевидцы, тогда село загорелось с четырех сторон. Подожгли даже старинную деревянную церковь. "Люди, уезжая, в слезах кричали – церковь эту немцы в войну не сожгли, а эти…, – вздыхает Галина. – Возвращались домой мы через огонь. В нашем селе по дороге можно было ехать, а как добрались до Красницы – то там как раз загорелось, огненная стена стояла по обе стороны дороги. Колонна из пяти автобусов с пропановыми баллонами на крышах ехала через огонь. А вечером в новостях передали, что 30-км зона загорелась по вине посетителей".

Впрочем, как оказалось позднее, село тогда подожгли умышленно.  "Сожгли как раз там, где эта церковь, где большая доза. Уже после этого я раз приезжал с ребятами из района. Спрашивают: "Почему здесь радиация? Она и тогда была высокой?" Аж на дубе где-то нашли графит. Через болото отнесло, на дубах больших возле церкви. Может, из-за этого. Может, чтобы люди не приезжали", -  рассказывает Николай Семенник.

После этой поездки, в конце 1996 года муж Марии Федосеевны, Иван Васильевич, умер. В Зону больше женщина не возвращалась, хотя ее дочери периодически ездят на могилы родственников.

uij

Село Толстый Лес после эвакуации людей, 1996 год. Фото из архива М. Кононенко

В первые годы, рассказывает Семенник, все хотели вернуться назад, надеялись, что так и будет. Сейчас же уже люди окончательно осознали, что жить там нельзя. Да и дети переселенцев, заканчивает свой рассказ Николай Николаевич, считают себя в Макаровском районе "своими".

Для справки: Радиационное загрязнение после аварии на ЧАЭС распространилось на 18 из 25 областей Украины общей площадью 42 тысяч кв. км. Из сельскохозяйственной практики было изъято 5 млн. га земель. По разным источникам, эвакуировано было от 126 до 350 тысяч человек.